Back to Top

Рубрика
«Необычное дело»

Есть ли выход из психоневрологического интерната?

Часть 1

Ко мне обратился клиент, который хочет освободиться, точнее сказать выписаться из Армавирского психоневрологического интерната (по ул. Новороссийской, 163), хотя первое слово более подходит для данного случая. Такое дело у меня впервые и стоит признать, оно очень нестандартное,интересноеи довольно редкое.

Даже сделав визит в интернат, удивленное и суетливое поведение персонала показало, что адвокаты – редкие гости таких заведений.

По закону содержание в таком месте для моего доверителя не является принудительным, и заселение в него не производилось по акту суда (в недобровольном порядке), дееспособности он не лишался, поэтому на первый взгляд всё вполне добровольно, есть путевка краевого органа соцзащиты, есть договор об оказании услуг стационарного социального обслуживания, однако по факту он и другие постояльцы подобных учреждений чувствуют себя в них заключёнными в прямом смысле слова.

Пребывание в интернете стационарное, пациент не только не может выйти за пределы интерната, там даже гулять позволено в пределах огороженного «гуляльного» дворика, все остальные передвижения в пределах интерната (в столовую, в душевую, на процедуры и так далее)осуществляются коллективно и в сопровождении персонала. Дозволено нарушать режим только пациентам, сотрудничающим с администрацией (стукачам). Чем не зона? Не даром профильные некоммерческие организации и общественные деятели заявляют, что существующая система психоневрологических интернатов (ПНИ) сродни системе тюремного заключения.

Интернат огорожен высоким забором, преодолеть который нельзя без специальной физподготовки. На проходных – пропускной режим, охранник, турникет, система видеонаблюдения и все такое. Не хватает только колючей проволоки и караульных на вышках. При большом желании сбежать конечно можно, но какой смысл? Все документы хранятся в администрации, без денег и паспорта далеко не уйдешь, да и администрация интерната обязана принять все меры по поиску и возврату сбежавшего. Но после доставленных неудобств объем прав пациента может сузиться, контроль будет более строгим, а применяемые препараты – более сильными.

Человек конечно может быть психически не совсем здоровым, но в то же время не представлять опасности для себя и окружающих, быть вполне самостоятельным, жить как и все люди, ходить на работу (имея пусть и неквалифицированный труд), оплачивать жилье, заводить семью и т.д. По мере необходимости наблюдаться в психоневрологическом диспансере амбулаторно и принимать выписанные препараты.

Многие хотели бы жить самостоятельно вне стен интерната, но по факту все упирается в желание родственников. Если такой пациент родственникам не нужен, то приходится мириться с такой судьбой и годами жить в поднадзорном казённом учреждении.

Так случилось и с моим клиентом. В детстве он перенес контузию во врем взрыва бытового газа в доме, имеет инвалидность, нуждается в приеме препаратов, которые минимизируют риск развития приступов. В детстве учился как в обычной, так и в спецшколе, затем окончил ПТУ, получил профессию каменщика. Родители отказались от него, человек оказался предоставленным самому себе. Поехал в другой город, несколько месяцев жил самостоятельно. Когда закончились деньги и истек срок найма снимаемого жилья, а также вследствие стечения тяжелых обстоятельств попал в специализированную психиатрическую больницу Абинского района, а потом и в психоневрологический интернат, где безвылазно находится уже несколько лет.За все время пребывания родственники им не интересуются.

Спрашиваю, как осуществлялся прием в интернат, подписывался ли договор об оказании услуг стационарного социального обслуживания. Отвечает, что подписывал какие-то документы, копии которых не дали, пытался прочитать перед подписанием, но ему запретили.

Психически человек себя считает абсолютно здоровым, в общении вполне адекватен, имеет стремление выйти из интерната и жить самостоятельно. Вы спросите, а если он наступит на те же грабли и опять попадет сюда? Но ведь трудоустройство и обеспечение жильем это социальные вопросы, с которыми может столкнуться каждый. А по состоянию здоровья человек вполне может жить вне стен интерната и в случае необходимости получать амбулаторную психиатрическую помощь.

Ситуация усугубляется тем, что в одном месте содержатся как относительно здоровые, так и люди с очевидными психическими расстройствами. Пройдясь вдоль стен интерната, а особенно зайдя на проходную уже слышны странные крики, возгласы,междометия и звукоподражания от больных, явно нехарактерныедля адекватных людей.

Ещё с проходной слух о том, что к одному из постояльцев пришел адвокат, приводит других больных в эйфорию. Благо, что персонал позаботился и выделил мне для общения с клиентом отдельную изолированную комнату.

В период ожидания привода клиента заведующий обособленным отделением с нескрываемым любопытством пытается выяснить цель моего визита. Отвечаю дежурной фразой, мол это составляет адвокатскую тайну.За 15 минут ожидания встречаюсь взглядом с откровенно больными, что не очень приятно. Начало общения также сопровождается попытками медсестры приоткрыть дверь и подслушать разговор. Уверенно закрываю дверь, так как имею право на конфиденциальную беседу.

По итогам общения с клиентом понимаю, что его ситуация не самая безнадежная. По заранее подготовленному бланку мы заполняем заявление на имя директора о выписке из интерната со ссылками на статьи Закона РФ от 02.07.1992 № 3185-1 «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании».

Принимать заявление у меня не спешили. Первое к чему придрались, что оно написано не собственноручно. Спрашиваю где написаны эти требования, но ответа не получаю. Регистрировать его тоже не хотели, предложив дождаться заключения комиссии. Настаиваю на соблюдении правил делопроизводства и представляю, если заявление сдавал бы сам пациент без адвоката, тогда его заявление вообще никто серьезно бы не расценивал.

Теперь остается только ждать результатов заключения врачебной комиссии с участием врача-психиатра о том, что по состоянию здоровья мой клиент способен проживать самостоятельно. Именно эта способность, а не наличие или отсутствие психического расстройства, согласно законуявляется необходимой и достаточной для выписки из подобного заведения.

Иные условия выписки, в частности наличие жилья, прописанные в подзаконных актах, противоречат требованиям Федерального закона и нарушают права и интересы пациента.

При регистрации заявления в приемной директора ПНИ пытаюсь узнать у персонала и заместителя о том, каковы критерии определения способности человека жить самостоятельно и кем они утверждены. Удивительно, но ответа на этот вопрос никто не знает. Будет пища для размышлений и поиска ответов на эти специфические медико-социальные вопросы.

В любом случае, если решение нас не устроит, намерены обжаловать его в судебном порядке с привлечением независимых экспертов.

О дальнейшем ходе дела напишу отдельный пост.